Рубрика: Лекции и статьи

Значимость групповой практики – Бхикшуни Тубтен Чодрон

Бхикшуни Тубтен Чодрон

Выдержка из книги досточтимой Тубтен Чодрон «Как освободить свой ум: Тара-Освободительница» (опубликована на английском языке  Wisdom Publications)

Слова “Понимая странную природу этих времен, большинство будд ушли в блаженство нирваны” означают, что мы живем во времена упадка, когда у живых существ нет больших накоплений благого потенциала, или заслуги. Когда живые существа не практикуют, когда у них недостаточно благого потенциала, у будд нет причин оставаться в этом мире, потому что они мало что могут предпринять, чтобы направлять нас на пути. Наша заслуга привлекает будд; благодаря ей появляются учителя. Однако если мы невосприимчивы, для получения духовного руководства нет причинной энергии.

Существование Дхармы зависит нашего благого потенциала, зависит от нашей практики. Присутствие учителей, будд, бодхисаттв и друзей по Дхарме в нашей жизни зависит от нашего благого потенциала — на самом деле, не только нашего, но и всеобщего. У нас, одного человека, обычно недостаточно благого потенциала, чтобы привлечь много учителей, поэтому мы собираемся с группой живых существ и вместе практикуем. Тогда накопленный нами благой потенциал привлекает учителей. Это одна из задач, ради которых существуют Дхарма-центры. Как часто нам удается получить личные наставления от учителя? Не слишком часто; но если мы практикуем вместе с другими людьми, благодаря накопленному нами благому потенциалу учителя могут приехать туда, где мы живем. Благодаря силе искренней практики нескольких людей учителя приезжают в Дхарма-центры. Именно поэтому важно, чтобы люди совместно практиковали, практиковали в группах. У меня недостаточно заслуги, чтобы Его Святейшество Далай-лама учил меня лично, но совместная заслуга 7 тысяч человек создает достаточную причинную энергию, чтобы он мог даровать учения.

Будучи так называемым “учителем”, я заметила, что давать учения в тех местах, где есть центры, в которых люди совместно практикуют — совсем не то же самое, что учить в местах, где центра нет и кто-то просто организовал открытые учения, на которых собрались люди, которые вместе не практикуют. Учения, которые я спонтанно передаю в этих двух ситуациях, сильно различаются.

Некоторые люди посещают Дхарма-центр только тогда, когда в нем присутствует учитель. Они думают: “Учителя сейчас нет, так что практиковать с группой мне не нужно. Зачем ехать в центр? Лучше останусь дома и попрактикую”. Размышляя таким образом, мы обычно остаемся дома и не практикуем. Мы, возможно, собираемся заняться практикой, и вдруг звонит телефон; или думаем: “Раз уж у меня есть свободное время, я сделаю дома что-то, что давно откладывал” или “Прочту-ка я роман, который всегда хотел прочесть”. Оставшись дома, мы каким-то образом умудряемся так и не приступить к практике.

Однако когда мы предпринимаем усилия, чтобы добраться до центра и практиковать с другими людьми, то неизбежно некую практику выполняем. Другие люди также пришли практиковать, поэтому мы не просто общаемся, теряя время. Мы практикуем, а после занятия довольны собой. Мы создаем благие связи с другими людьми — групповую благую карму. Именно поэтому стоит собираться группой и посещать центр независимо от того, есть ли в нем в данный момент учитель.

В этом контексте приводится пример: пол можно пытаться подмести одним прутиком или целой метлой. Прутик — это благой потенциал, накапливаемый самостоятельной практикой; метла — совместный благой потенциал, который мы зарождаем, практикуя совместно, в группе. Когда мы собираемся с другими людьми, наше сосредоточение в целом лучше, мы не встаем посреди сессии и лучше концентрируемся. В конце практики мы посвящаем не только свой собственный благой потенциал, но и благой потенциал всех остальных участников. Занимаясь групповой практикой, мы ощущаем, насколько она мощна.

Это не означает, что все должны практиковать в группе или что практиковать нужно только в группе. Все люди разные; некоторые замечают, что лучше сосредотачиваются, когда практикуют самостоятельно. Однако большинству людей поддержка группы помогает добраться до подушки для медитации, а затем и сосредоточиться, сидя на ней.

Наша практика — на подушке и в повседневной жизни — создает причины для существования в этом мире Дхармы, для явления будд, для дарования учений духовными учителями. Если мы не ценим возможность создавать благой потенциал, практикуя ту Дхарму, которой нас обучили, множество будд уйдут в блаженство нирваны; другими словами, их проявления вновь растворятся в блаженстве-пустотности.

Материал предоставлен Друзья Аббатства Шравасти

Значимость сообщества – Глен Свенссон

Глен Свенссон

Эти краткие объяснения о важности совместной практики и участия в занятиях вживую – часть семинара Глена Свенссона, посвященного светским практикам развития устойчивости внимания и эмоционального равновесия. 

…Теперь давайте посмотрим, как и устойчивость внимания, и эмоциональное равновесие интегрировать в повседневную жизнь. Думаю, для того чтобы любая из этих практик была эффективна, нам необходим хороший рабочий контекст.

При обсуждении практики шаматхи часто описываются так называемые предварительные условия. Это своего рода рамки из внешних и внутренних условий, которые подкрепляют нашу практику. Обычно перечисляются 6 таких условий, первое из которых – поддерживающая среда (так называемое внешнее условие). Один из наиболее важных аспектов этой среды, как она описывается в текстах – так называемые добрые друзья. Это подводит нас к теме сангхи, или духовного сообщества.

Думаю, если мы как новички хотим применить в своей жизни какие-то из описанных идей, духовное сообщество – нечто жизненно важное. Если нам кажется «Ой, да я сейчас все сам тут сделаю!», проект, скорее всего, будет практически невыполним; это я знаю и по личному опыту, и на основе бесед со множеством людей.

Если мы новички, наш ум на самом деле не особо силен. Мы легко поддаемся влиянию других. На нас легко оказывают влияние внешние условия. Я по собственному опыту могу сказать: когда мне в свое время захотелось применить все эти идеи, меня просто снесло моими же собственными старыми привычками – хотя и хотелось медитировать и менять общее направление своей жизни.

Как я выяснил, в одиночку эти вещи невыполнимы; и только когда я отыскал конкретных добрых друзей – некую сангху – мне удалось начать процесс изменения. Этот пункт невозможно переоценить. Если мы действительно хотим применять подобные идеи, нам необходимо отыскать такого рода сангху и получать в ней поддержку: так, чтобы можно было регулярно вместе встречаться, что-то обсуждать, вместе медитировать, вместе регулярно выполнять ретриты. Думаю, если это удастся, мы будем чувствовать наличие поддержки и нам не будет казаться, что мы в одиночку движемся против толпы. В противном случае вам будет представляться, что вы один в поле воин, а все вокруг делают все наоборот, и слишком сложно будет хоть на сколько-то продвинуться. При наличии сангхи вы получаете поддержку и оказываете поддержку – так что очень важно отыскать такого рода сангху и регулярно с ней взаимодействовать. 

Осознанность, осознавание, сострадание и другие термины: пополняемый список

Лобсанг Тенпа

Перевод технических терминов, используемых для описания созерцательных практик – как буддийских, так и светских – на европейские языки всегда остается делом и сложным, и спорным (а для переводчика, зачастую, и весьма неблагодарным). Некоторые западные языки просто не обладают соответствующим словарным запасом; к примеру, испанский язык не позволяет четко развести буддийские понятия «чувства» (англ. feeling) и «ощущения» (англ. sensation), что затрудняет перевод описания  медитативных практик, где эти две категории должны быть четко разведены.

Несмотря на эти особенности конкретных языков, значительная часть затруднений, связанных с переводами, проистекает не от отсутствия подходящих терминов, а от небрежности – часто исходящей со стороны не переводчиков, а организаторов конкретных мероприятий или руководства центров, которые мало заинтересованы в разделении оттенков смысла и не считают, что перевод является строго организованной дисциплиной, которая не выигрывает от любительской самодеятельности. Результатом подобной небрежности является появление большого числа публикаций с путанной терминологией или сбивающее многих с толку устное словоупотребление.

Чтобы прояснить некоторые ключевые понятия и упорядочить ту терминологию, которую в переводах материалов Фонда используем мы сами, предлагаем вашему вниманию следующий краткий список наиболее часто встречающихся понятий – с краткими переводческими примечаниями.


Awareness 

1)»осознавание»
2) «ведение»

(НЕ «осознанность» – термин «осознанность» уже устойчиво используется в популярной литературе для перевода слова mindfulness) 

Осознавание – это сама способность ума «когнитивно регистрировать присутствие некого объекта»; основополагающая функция сознания, которая является частью всех без исключения умственных состояний и функций/факторов. В тибетском языке это понятие обозначается словами «риг(па)» и «щепа», где термин «ригпа» может иметь два значения – (1) осознавание в общем смысле (часть любой умственной активности) и (2) «исконное осознавание» (pristine awareness) – изначально-чистая природа ума. Санскритский аналог тибетского понятия «ригпа» – термин «видья».

Mindfulness

1) «осознанность» (в популярном контексте)
2) «внимательность» (в популярном и в буддийском контексте, чаще всего в текстах палийской традиции)
3) «памятование» (в буддийском контексте, особенно в переводах текстов санскритской традиции)

Палийское понятие «сати» (санскр. смрити, тиб. дренпа) иногда также переводится на английский язык как recollection, то есть «вспоминание», что точно указывает на смысл исходного термина – «удержание в памяти прежде знакомого объекта, позволяющее уму не отвлекаться». Во второй половине девятнадцатого и начале двадцатого века в Бирме также появилась упрощенная интерпретация исходного термина, которую на Западе позже популяризовали Джон Кабат-Зин и многочисленные учителя «медитации прозрения» (insight meditation). Это определение предполагает, что «осознанность – это ежемгновенное, не выносящее суждений осознавание всего, что происходит в настоящий момент».

В рамках этого разграничения двух определений мы используем слово «памятование«, когда речь идет о классическом термине (и в любых буддийских текстах), и «осознанность», когда речь идет о термине популярном. Важно заметить, что производное словосочетание mindfulness meditation в идеале должно переводиться как «медитация осознанности» (или «внимательности»/памятования»), а НЕ «осознанная медитация»: в противном случае термин предполагает, что все остальные виды медитации являются неосознанными, что абсурдно.

И осознанность в популярном определении, и памятование в классическом являются частными проявляениями осознавания (awareness) – как и все остальные остальные умственные состояния. Переводческая подмена этих терминов в русском языке ведет к тому, что не владеющий английским языком читатель перестает различать объяснения, относящиеся к awareness и к mindfulness – а отсутствие способности четко развести эти точно определенные понятия во многом чуждо буддийской модели устройства ума.

Подробнее о памятовании: Памятование: участвующие умственные факторы

О разнице между осознанностью и памятованием: Памятование или внимательность?

Compassion – сострадание

Сострадание (санскр. каруна, тиб. ньингдже) определяется как «пожелание существу свободы от страданий и причин страданий». Это конкретная форма устремления, основанная на четком понимании того, что живые существа страдают. Сострадание не эквивалентно сочувствию (англ. sympathy) или сопереживанию (англ. empathy), поскольку последние могут относиться к совместному переживанию самых разных аффективных состояний, но вовсе не обязательно подразумевают пожелание свободы от дискомфорта. С точки зрения индо-буддийской модели ума, сострадание – это не столько эмоция, сколько пожелание или устремление – то, что в психологии называется «конацией» (то есть волеизъявительной функцией психики).

Исследования нейрофизиолога Тани Сингер (объектом изучения в которых послужил мозг Матьё Рикара) также показали, что эмпатия и сострадание задействуют разные зоны мозга – а потому подменять понятие «сострадание» словом «сочувствие» (из неприязни к слову «страдание», на которое сострадание как раз и способно отважно посмотреть) некорректно.

Сострадание сопровождается тремя другими ключевыми видами доброты:

Loving kindness / love – «любящая доброта» или «любовь»
[Empathetic] joy – «сопереживающая радость»
Equanimity – «равностность»

Другие часто встречающиеся термины

Краткий используемый нами глоссарий доступен по ссылке

Absorption – поглощение

Affliction – омрачение / омрачающее состояние

Aggregates – совокупности

Analytical meditation – аналитическая медитация

Attachment – привязанность

Aversion – отторжение

Awakening – пробуждение

Basis of designation – основа обозначения

Calm abiding – безмятежное пребывание (синоним serenity)

Cessation – прекращение

Clinging – цепляние

Conative intelligence – конативный интеллект или конативная разумность

Concentration – сосредоточение / концентрация

Conventional truth – условная истина

Craving – страстное желание

Cyclic existence – циклическое существование

Defilement – загрязнение

Delusion – (в зависимости от контекста) 1. омрачение; 2. заблуждение / помраченность

Emotional intelligence – эмоциональный интеллект или эмоциональная разумность

Empathy – эмпатия / сопереживание

Emptiness – пустотность

Glance meditation – обзорная медитация

Impermanence – непостоянство

Insight – прозрение (insight meditation – медитация прозрения)

Inherent / intrinsic existence – неотъемлемое существование / бытие

Introspection – самонаблюдение / интроспекция (в буддийском контексте – синоним introspective awarenss и vigilance)

Introspective awareness – самонаблюдающее осознавание

Meditation – медитация

Mind – 1. ум 2. настрой

Negation – отрицание (к примеру, в понятии object of negation – «объект отрицания»)

Obscuration – завеса

Phenomena – явление

Pliancy – податливость

Refuge – прибежище

Refutation – отвержение (к примеру, в понятии object of refutation – «объект отвержения»)

Serenity – безмятежность

Sympathy – сочувствие

Tenets – философские положения (tenet systems – «системы положений» или «философские системы»)

Three signs – три признака

Ultimate truth – окончательная истина

Views – воззрения

 

Мингьюр Ринпоче: со всеми обращайся как с Буддой

English

«Люди задают мне вопросы об этике лишь тогда, когда в буддийских общинах вспыхивают скандалы или противоречивые ситуации», утверждает Мингьюр Ринпоче. Тем не менее, отмечает он, нравственное поведение всегда играло центральную роль на буддийском пути. В данной статье для Lion’s Roar он объясняет, что значит «вести добродетельную жизнь»; какие качества должен искать в учителе ученик; как поступать, когда допускаются серьезные этические нарушения, и многое другое.

Фото: Йонге Мингьюр Ринпоче в Ваджрадхара-линге. Фотография Натали Эно (опубликована на странице Йонге Мингьюра Ринпоче на Facebook

Мне как будийскому учителю часто задают вопросы о медитации и глубоких буддийских принципах – таких, как взаимозависимость и пустотность – и я рад поделиться тем, что знаю по этим темам. Тем не менее, как я замечаю, люди редко задают мне вопросы об этике и о том, как вести добродетельную жизнь.

Медитация действительно важна в буддийской традиции – с этим нет никаких вопросов. То же можно сказать и об изучении буддийских идей и философий. Тем не менее, этика и добродетель во многом являются основой буддийского пути.

Сам Будда вел жизнь, пронизанную добротой, смирением и состраданием. Он в полной мере воплощал учения, которые давал, а выросшая вокруг него сангха следовала его примеру. Во многих случаях студенты сбивались с пути и поступали ненадлежащим образом – иногда до смешного – но эти случаи использовались как возможность прояснить важные ценности и показать общине, как вести добродетельную жизнь. С ранних дней существования буддизма этическое поведение играло на пути такую же, как медитация, учеба и размышления, центральную роль.

В наше время люди задают мне вопросы по этике лишь тогда, когда в буддийских общинах вспыхивают скандалы и противоречивые ситуации. Несмотря на однозначную важность ненасилия и сострадания в буддийской традиции, многим ученикам неясно, как с подобными ситуациями разбираться. Я понимаю, почему они сбиты с толку. Существует множество различных буддийских линий и школ, и охватить умом все их различные учения, практики и этические рамки сложно.

«Как нам использовать принципы ненасилия и великого сострадания с тем, чтобы они направляли нас в важных вопросах – таких, как поиски подлинного учителя и работа с неизбежными проблемами, которые возникают в жизни сообщества?»

Это в особенности касается тибетской традиции, где существуют три различных подхода – которые мы называем янами, или «колесницами» – вместе вплетенные в единый путь буддийской практики. Это (1) основополагающая колесница личного освобождения, (2) махаянская колесница великого сострадания и (3) ваджраянская колесница нерушимой пробужденности. Данное сочетание – один из уникальных и прекрасных аспектов тибетского буддизма; тем не менее, оно вовсе не обязательно упрощает дело!

Этика в тибетском буддизме

В тибетском буддизме мы практикуем три яны вместе – что касается и практики этики. Позвольте пояснить.

Самый базовый этический принцип в яне личного освобождения – ненасилие, решимость любой ценой избегать причинения вреда другим.

Добавляя махаяну, мы не забываем о ненасилии, но делаем еще один шаг вперед с помощью практики бодхичитты – посвящаем себя тому, чтобы всем существам помочь достичь полного просветления.

Наконец, в ваджраяне добавляется понятие чистого восприятия. В практике ваджраяны мы прочно опираемся на ненасилие и альтруистическую мотивацию бодхичитты, но опираемся на воззрение уровня плода. Мы обращаемся со всеми и со всем как с воплощением пробуждения. Мы посвящаем себя тому, чтобы воспринимать самих себя, других и мир вокруг как нечто на основополагающем уровне чистое, полное и совершенное.

Данный идеал чистого восприятия воплощен в прицнипе самай – формальных обязательств, которых придерживается практикующий ваджраяны. С самаями связано много тонкостей, но если всё описывать просто, сущность самай состоит в посильной практике чистого восприятия.

 

Многие люди ошибочно понимают смысл самай и думают, что они относятся только к восприятию учителя как будды, полностью просветленного существа. Это часть самай, но так мы упускаем из виду ключевой пункт. Смысл самай в том, чтобы всех и всё воспринимать через призму чистого восприятия. Единственное назначение восприятия учителя как будды – в том, чтобы мы смогли узреть те же самые просветленные качества в себе, в других и в мире вокруг. Это инструмент, который помогает нам обрести уверенность относительно чистоты нашей собственной природы.

Практика ваджраяны уходит корнями в идеалы ненасилия и великого сострадания; без них ваджраяны не бывает. Как же нам использовать эти принципы с тем, чтобы они направляли нас в важных вопросах – таких, как поиски подлинного учителя и работа с неизбежными проблемами, которые возникают в жизни конкретного сообщества?

Смысл практики

Для начала хотелось бы отметить вещь, которая, вероятнее всего, очевидна. Наша практика должна проявлять лучшие в нас как человеке черты; она должна пробуждать нашу внутреннюю мудрость, нашу основополагающую здравость и нравственные ориентиры, который нам всем присущи (независимо от того, уделяем ли мы им какое-либо внимание).

Таким образом, самый базовый способ оценить нашу практику – понять, в какой степени мы приближаемся к простым идеалам доброты, смирения, честности и мудрости. Если мы – как индивидуумы или сообщества – замечаем, что движемся в противоположную сторону, что-то пошло не так. Никто из нас не будет поступать идеально во всех ситуациях; но с течением времени должно намечаться явное продвижение к этим базовым и универсальных человеческим ценностям.

Это в особенности касается духовных учителей. Буддийские учителя выступают в качестве ролевых моделей и направляют общины, которыми руководят, а также являются представителями буддийской традиции в небуддийском мире. Если мы – те, кто изучают учения Будды – стараемся быть добрыми, смиренными и преданными практике, совершенно естественно заключить, что направляющие нас должны эти качества воплощать. Они должны вдохновлять нас своей добротой и преданностью. Они должны пробуждать доверие теми заботой и вниманием, которые проявляют по отношению к другим. Разумеется, нам не следует ожидать совершенства – однако очевидно, что ведущие других должны практиковать то, чему сами учат.

Поиски подлинного учителя

Когда речь заходит о поисках подлинного учителя, особенно важными оказываются четыре пункта.

Первый состоит в том, что учитель должен быть частью подлинной линии передачи. Подлинные учителя не продвигают себя: они продвигают свою линию передачи. Если учитель хвастается своими качествами и реализацией и выставляет свою практику напоказ, это, вероятно, признак того, что что-то не в порядке. Если учитель обучался и практиковал под руководством других уважаемых учителей и почитает свою линию, поддерживая её ценности и традиции, это хороший знак. Одна только линия передачи не делает учителя подлинным – но это важная вещь.

«Подлинный учитель заслуживает доверия и на первое место ставит нужды ученика».

Второе качество, которое следует искать – преданность учебе и практике. Это вещь очевидная. Вы бы не стали учиться игре на фортепиано у того, кто сам плохо играет, правда? Разумеется, не стали бы. То же верно и здесь. Если вы вверяете кому-то своё духовное благополучие, нужно быть уверенными в том, что человек лично знает путь; для этого он или она должны быть однозначно преданы собственной практике и подготовке.

Третье сущностное качество – сострадание. Нам как ученикам нужно иметь уверенность в том, что наш учитель находится на нашей стороне – что он искренне печется о наших интересах и глубоко заботится о нас и нашем продвижении по пути.

Здесь жизненно важную роль играет доверие. Подлинный учитель заслуживает доверия и на первое место ставит нужды ученика. Признак того, что учителю присуще это качество – в том, что под его опекой ученики чувствуют себя в безопасности, чувствуют защищенность. Они знают: что бы в жизни ни происходило, учитель всегда их направит и поддержит.

Четвертое и последнее качество – то, что ближе всего связано с этикой. Подлинному учителю следует соблюдать свои обеты и обязательства. В тибетской традиции это подразумевает соблюдение любых принятых монашеских обетов или обетов мирянина, преданность махаянским обетам бодхисаттвы и исполнение обетов-самай ваджраяны.

Это не какая-то мелочь, а вещь очень важная. С этим пунктом связано множество тонкостей – и мы, как ученики, можем не знать, какие именно обеты человек принимал. Тем не менее, мы можем распросить других и узнать, существуют ли какие-либо вопросы относительно поступков или поведения конкретного учителя. Это хорошее начало.

В наше время отыскать идеального учителя непросто. Времена Будды, когда люди, судя по всему, достигали просветления, просто приходя к учителю, давно прошли. Мы, может быть, не найдем учителя, который все эти качества воплощает идеально – но все они в какой-то степени присутствовать должны. Если учителю полностью недостает одного или нескольких из этих качеств, лучше, вероятнее всего, поискать другого.

Расставание с учителем

Эти четыре качества – хорошие общие критерии, которых можно придерживаться при поисках учителя. Тем не менее, даже когда мы прилагаем все усилия, чтобы изучить учителя заранее, часто по-настоящему мы его узнаём лишь тогда, когда уже стали учеником. В современном мире у большинства из нас поблизости нет монастыря или эксперта по буддизму. Мы вовсе не обязательно знаем какие-то подробности об учителе; вовсе не обязательно есть кто-то, кому можно было бы задать вопрос. Что же делать, если мы выясняем, что учитель не вполне отвечает нашим ожиданиям?

Многие последователи тибетского буддизма ошибочно полагают, что не могут – или не должны – покинуть учителя, уже связав себя с ним обязательствами. Всё не так. Весь смысл отношений между учителем и учеником в том, чтобы они приносили пользу ученику. Они не предназначены для наживы или прибыли учителя. Если вы сделали всё, что могли, и выяснили, что ситуация вам не подходит, вы можете поискать другого учителя. Это не проблема и не личная неудача, а здравое суждение.

Самый лучший способ уйти – не очернять учителя и не создавать трудностей для тех, кому учитель и сообщество могут приносить пользу. Распрощайтесь по-дружески, или, по крайней мере, не портите отношения. Просто смиренно двигайтесь дальше и не испытывайте дискомфорта от того, что что-то не срослось.

Здесь я бы также добавил, что важна честность с собой. Уход от учителя или общины, которые вам не особо подходят – дело понятное; но если каждый учитель кажется вам недостойным вашего времени, можно поглубже приглядеться к собственным привычным моделям на предмет того, что же происходит. Если вы ищете совершенства, добиться какого-либо продвижения на пути может быть сложно.

Серьезные нравственные нарушения

Тем не менее, совсем другой вопрос – серьезные этические нарушения со стороны учителя. В дружеском расставании с учителем есть смысл тогда, когда всё сводится к тому, насколько учитель и ученик друг другу подходят. Когда же встает вопрос о причинении кому-то вреда или нарушении законов, ситуация отличается.

«Когда кому-то причиняется вред, на первом месте стоит безопасность жертвы. Это не буддийский принцип: это основополагающая человеческая ценность и её никогда не следует нарушать».

 

В этом случае с нарушением этических норм необходимо разбираться. Если имело место физическое или сексуальное насилие, финансовые нарушения или другие этические проступки, разбирательство по этим вопросах – в лучших интересах учеников, общины, и, в конечном итоге, самого учителя. Что самое важное, когда кому-то причиняется вред, безопасность жертвы стоит на первом месте. Это не буддийский принцип: это основополагающая человеческая ценность и её никогда не следует нарушать.

Адекватный отклик зависит от ситуации. В некоторых случаях, если учитель поступал неуместным образом или причинял вряд, но признает проступки и посвящает себя тому, чтоб избегать их в будущем, может быть уместным решение таких вопросов внутри организации. Если же, однако, нравственные нарушения допускались долго и систематично, уместно представить подобное поведение в открытом формате.

В подобных обстоятельствах вынесение болезненной информации на свет не является нарушением самай. Описание разрушительного поведения – необходимый шаг навстречу тому, чтобы оградить тех, кому причиняется вред (или тех, кому это угрожает в будущем) и защитить здоровье общины.

Безумная мудрость

В истории традиции ваджраяны были йогины, йогини и учителя, которые для ведения учеников использовали радикальные методы. Самый знаменитый пример – история о том, как Марпа попросил Миларепу построить, а затем разобрать несколько каменных башен. Эта традиция «безумной мудрости» может быть подлинной, но, к сожалению, часто используется как оправдание для безнравственного поведения, с мудростью или состраданием ничего общего не имеющего.

Самоё важное, что нужно знать об этих необычных стилях обучения – в том, что они предназначены для принесения пользы ученику. Если они не коренятся в сострадании и мудрости, то не являются подлинными. Действия, что коренятся в сострадании и мудрости – даже если они и кажутся странными, эксцентричными или даже гневными – не внушают страха или тревожности. Они ведут к тому, что сострадание и мудрость расцветают в самом ученике.

«Таким образом, нам нужно отличать учителей, которые эксцентричны или склонны к провокационному поведению – но в конечном итоге сострадательны и искусны – от тех, кто на самом деле причиняет ученикам вред и травмирует их».

Иными словами, результаты подлинной «безумной мудрости» всегда позитивны и видимы. Когда учитель использует радикальный подход, коренящийся в сострадании, результатом является духовный рост, а не травма. Травма – точный признак того, что в поведении в духе «безумной мудрости» недоставало мудрости, позволяющей увидеть, что принесет ученику подлинную пользу; сострадания, которое ставило бы интересы ученика на первое место, или обеих этих вещей.

Следует отметить, что радикальные стили обучения, которые мы видим в истории ваджраяны, применялись в контексте очень зрелой духовной связи между учителем и учеником. Они вовсе не были чем-то особо распространенным. Марпа не заставлял всех своих учеников строить каменные башни – на самом деле с другими своими учениками он обращался совсем не так, как с Миларепой. Тем не менее, Марпа видел потенциал Миларепы и тот подход, который принес бы ему наибольшую пользу. Остальное вы знаете сами. Миларепа достиг просветления и стал одним из величайших адептов Тибета.

Подобные радикальные методы обучения не просто используются только с очень зрелыми учениками и в контексте отношений, где присутствуют устойчивые доверие и преданность – они также представляют собой самые крайние меры. Говорится, что существуют четыре вида просветленной активности: мирная, притягивающая, обогащающая и гневная. Гневная активность используется лишь с теми, кто невосприимчив по отношению к подходам более тонким; так что этот стиль, опять же, не является нормой – это нечто, что применяется только в конкретных обстоятельствах.

Таким образом, нам нужно отличать учителей, которые эксцентричны или склонны к провокационному поведению – но в конечном итоге сострадательны и искусны – от тех, кто на самом деле причиняет ученикам вред и травмирует их. Это две очень разных вещи, и нам важно не слеплять их воедино. Существует множество учителей, которые подталкивают учеников и провоцируют их с тем, чтобы помочь им понять их собственный ум – но это не издевательства. Физические, сексуальные и психологические издевательства не являются педагогическими инструментами.

Ваджраяна в современном мире

Сейчас, когда мир столь взаимосвязан, нравственность оказывается важнее, чем когда-либо. В каком-то смысле мы как буддийские практикующие представляем учения Будды в этом мире. Каждый – с помощью нескольких щелчков мышки и быстрого поиска в Google – может узнать что-то о конкретном учителе или конкретной сангхе. Это нечто хорошее, потому что благодаря этому вся традиция становится более прозрачной. Нравственное поведение – и нравственные нарушения – оказываются более видимыми, чем во времена былые.

Должно быть очевидно: если  школы, коммерческие организации и другие общественные институты должны придерживаться правил поведения и местных законов, духовные организации должны выступать в качестве примеров нравственного поведения – а еще больше это касается учителей. На протяжении всей истории именно в этом состояла одна из важнейших ролей буддийских учителей и буддийской сангхи: они служили моделью нравственного поведения для тех сообществ, которым служили.

Тибетцы считают буддизм ваджраяны драгоценным сокровищем. Это наше духовное наследие и наш подарок миру. Сейчас, когда учения и практики этой традиции распространяются по всему миру, нам важно понять эту традицию и то, как работать с её мощными учениями.

Как я уже отметил, суть традиции ваджраяны – в нашем стремлении воплотить чистое восприятие. Мы воспринимаем свои мысли и эмоции – даже те, что представляют некую сложность – как проявления вневременного осознавания. Мы воспринимаем каждого человека как будду и обращаемся с ним соответствующим образом. Мы воспринимаем мир, в котором живём, как чистое царство, которое уже просветлено.

Эта традиция, в рамках  которой мы обращаемся со всеми и со всем, что встречаем на пути, как со встреченным нами лично Буддой – наша главная практика в ваджраяне. Это живительная влага нашей традиции и высочайший нравственный стандарт, к которому мы могли бы устремляться. В наше время, когда нас повсюду окружают замешательство и конфликты, мир как никогда прежде в этом нуждается.

 


Перевод – Лобсанг Тенпа, 10 августа 2017.

Источник: Treat Everyone as a Buddha | Lion’s Roar

Что в нас спит?

English

Краткая заметка буддийского учителя и писательницы Шэрон Зальцберг — одного из самых известных учителей буддийской практики любящей доброты — из ее колонки для проекта On Being.


Идея «наличия веры» в кого-то или что-то — доверия по отношению к человеку, веры в конкретную идею или чувство, жизни в соответствии с конкретной религией или идеологией — часто привязана к историям, допущениям, конкретным и заранее определенным идеям о том, что вера должна из себя представлять.

Хотя нам и может быть известно общепринятое значение слова «вера», мне интересно: в какой степени мы задумываемся о том, чем вообще является чувство веры? На пали — языке исходных буддийских текстов — вера обозначается словом «саддха«. На самом буквальном уровне саддха переводится как «помещение сердца на». Если (и когда) мы «помещаем» сердце на что-то, мы отпускаем, разжимаем кулак и ослабляем хватку.

Тем не менее, отпускать в таком ключе непросто. Наша культура считает важным контроль, ценит самодисциплину, упорный труд и конкуренцию — во всех аспектах нашей жизни у нас и в буквальном, и в метафорическом смысле должны «белеть костяшки рук». С силой мы скорее ассоциируем сжатые кулаки, а не способность отдыхать — что, на самом деле, довольно непросто.  Наличие веры требует глубокого интеллектуального, эмоционального и интуитивного понимания того, что сердце по умолчанию способно любить, доверять и отпускать. При наличии веры мы «знаем» всем существом, а не только своим умом.

Когда я встретила Джозефа Голдстейна на своем первом ретрите по медитации в 1970-х годах, то не знала, что в конечном итоге он станет одним из ближайших моих друзей — не в силу чего-то, что Джозеф при нашей встрече сделал или не сделал, а в силу того, что я сама на момент первого пересечения наших путей прибывала в состоянии фрустрации.

Так уж получилось, что первый свой опыт медитации я получила на десятидневном ретрите в Индии. Первый опыт был отнюдь не самым приятным. Я приступила к медитации с очень четким желанием найти себя и каким-то образом оставить позади годы личных страданий, достигнув «просветления»; но с удивлением осознала, что практика медитации выделила пространство для того, чтобы я увидела внутренние механизмы своего ума, из которых значительная часть моих страданий и проистекала. Начальные этапы моей практики были полны разочарования и замешательства — и, что самое примечательное, мучительной боли в колене!

В какой-то момент по ходу ретрита я нашла способ спасти свои колени от столь мощных страданий. Перед каждой сессией сидячей медитации я пораньше приходила в зал, чтобы сесть, опираясь на книжные шкафы; это полностью спасало меня от отвлекающей боли в теле. Я также начала замечать, как в моем уме разворачиваются иные, более тонкие виды деятельности. Как-то раз, вставая после сидячей практики, я случайно посмотрела на дощечку на книжном шкафу:

«Этот книжный шкаф был поднесен Джозефом Голдстейном»

В то время я не знала, кто такой этот Джозеф, но привыкла опираться на этот книжный шкаф и шутливо подумала: «Джозеф Голдстейн спас мне жизнь!».

В тот день, когда я, наконец, Джозефа встретила, я возвращалась с сессии сидячей практики, по ходу которой дошла до мыcли: «Если твой ум еще раз отвлечется, просто уже постучи головой об стену». К счастью, прозвенел обеденный гонг и группа двинулась в столовую. Все еще ощущая остатки самоосуждения, страха и гнева по поводу своей кажущейся неспособности пережить нирвану прямо сейчас, я услышала, что кто-то спрашивает мужчину в обеденной очереди: «Как твое утро?».

Мужчина спокойно ответил:

«Было сложно. Мне совсем не удавалось сосредотачиваться, но, возможно, во второй половине дня сегодня все будет иначе».

Ответ этого мужчины вызвал во мне раздражение; мне непонятно было, почему он так спокойно к этому относится. Также мне непонятна была и лежащая глубже мудрость в основе его спокойствия и принятия — понимание того, что в блуждании ума нет ничего дурного, и что подмечать подобную активность — и есть суть практики. Я слишком увязла в мыслях о том, что медитация должна выглядеть конкретным образом.

Позже по ходу ретрита я встретилась с этим мужчиной официально, и он оказался Джозефом Голдстейном; лишь тогда мне удалось выразить свою благодарность за то, что он «спас мне жизнь» книжными шкафами. Только позже я узнала, что мое цепляющееся, сердитое отношение было не признаком того, что я «хорошая практикующая», а побочным эффектом глубоко критического отношения к себе. Я также стала понимать, что отношение Джозефа не было вальяжным — оно опиралось на реальное, просторное и устойчивое чувство веры.

Между озабоченностью собой и любовью есть огромное различие. На момент своего первого ретрита я считала, что моя самодисциплина — это форма заботы о себе; на самом же деле я запирала себя в жесткой умственной клетке. Мудрость Джозефа меня напугала; его ответ бросил вызов истории, поверить в которую я себя уговаривала — истории о том, что непременным результатом принятия себя станет лень. Именно эта история удерживала меня в состоянии фрустрации и самообвинения. Вера может спать в каждом из нас — но нам решать, стоит ли себя пробудить. Вера — это пробуждение; простое признание того, что мы можем двинуться к состраданию, любви и связи — прочь от осуждения, страха и изоляции.

Когда мы говорим о балансе или «срединном пути», цель не в том, чтобы отыскать нечто среднее между потаканием себе и самоумерщвлением; наказывать себя за удовольствия или вознаграждать себя за то, что мы себя наказываем. Срединный путь проявляется, когда мы «покоимся сердцем на» принятии напряжения, стресса и общего дискомфорта, связанного с этими крайностями. При наличии этого принятия мы движемся к состоянию подлинного равновесия — а продвинувшись к нему, с верой подталкиваем себя к неизведанному.


Источник: What’s Asleep Inside of Us | On Being

Иллюстрация: Peter karlsson

Перевод на русский – Лобсанг Тенпа, 2016

Материалы по курсу «Ум и умственные факторы» (2016)

Материалы ко встречам по организованному Фондом и «Друзьями Аббатства Шравасти» курсу «Ум и умственные факторы».

Это обновляемая страница; новые материалы добавляются по готовности.

Коренные тексты и справочные материалы

Буддийская психология: ум и умственные факторы

Аудиозаписи семинарских занятий

Семинар 1 (Концептуальное / неконцептуальное. Первичные умы)

Семинар 2 (Постоянно присутствующие и уточняющие объект умственные факторы)

Расшифровки учений досточтимой Тубтен Чодрон

Часть 1: Создание причин счастья

Мингьюр Ринпоче: первое интервью после ретрита

English

Вскоре после того, как в ноябре 2015 года Йонге Мингьюр Ринпоче вернулся из своего четырехлетнего ретрита, его старшие ученики взяли у него эксклюзивное интервью для журнала Lion’s Roar.
Read More

Далай-лама: из «Медитации на природе ума»

English

Исходно опубликовано в блоге издательства Wisdom Publications

11 августа 2014

Отрывок из книги «Медитация на природе ума» Его Святейшества Далай-ламы, Кхонтён Пелджор Лхундруба и Хосе Игнасио Кабезона. В сердце книги – «Исполняющий желания самоцвет устной традиции»: доступный и внесектарный трактат по проникновению в природу ума. Его Святейшество дает учения по тексту и отвечает на вопросы присутствующих учеников. Приведенная ниже выборка взята из этой сессии. Read More