Мать Света: вдохновляющая история Дипа Ма

English

Lion’s Roar
1 марта 20013

Эми Шмидт и Сара Дженкинс рассказывают вдохновляющую историю Дипа Ма, известной как «святая-покровительница домохозяев»

Дипа МаЗнакомая история Готамы Будды следует архетипическому описанию путешествия героя: он покинул жену и ребенка и оставил обычный мир, чтобы устремиться к святой жизни. Дипа Ма следовала сходным путем, но на её пути был неожиданный поворот; в конечном итоге она вернулась со своей практикой домой, выражая свое просветление жизни в простой городской квартирке вместе с дочерью. Её материнская ответственность благодаря духовной практике прояснилась; Дипа Ма принимала решения не в силу чувства вины и обязанности, а на основе мудрости и сострадания, возникших благодаря медитации. Вместо того, чтобы удаляться в пещеру или лесное место затворничества, она осталась дома и учила в своей спальне – что весьма уместно, комнате без двери.

Нани Бала Баруа, позже известная как Дипа Ма, родилась в 1911 году в деревне на полях Читтагонга на территории современной Бангладеш. Местная буддийская культура в этой области прослеживает свою линию передачи по непрерывной линии к Будде. К моменту рождения Дипа Ма, практика медитации  в её клане почти полностью исчезла, но буддийские ритуалы и обычаи все еще соблюдались.

Хотя Дипа Ма и испытывала мощный интерес к буддизму с юного возраста, подобно большинству азиатских женщин своей эпохи она не имела особой возможности пройти серьезную духовную подготовку. Тем не менее, к середине жизни она стала полностью посвящать себя медитации, всего лишь за краткий срок достигнув глубинных уровней прозрения. Она нашла способ включить семью в свое духовное путешествие и затем стала преподавать конкретные техники, позволяющие практиковать осознанность среди повседневных видов деятельности.

Влияние Дипа Ма явно сказалось на Западе – частично из-за её взаимоотношений с тремя основателями Общества Медитации Прозрения (IMS, Insight Meditation Society). Она была главным учителем Джозефа Голдстейна и Шэрон Зальцберг, а также одним из учителей Джека Корнфилда. Корнфилд вспоминает, что первыми вопросами Дипа Ма всегда были «Как ты себя чувствуешь? Как твое здоровье? Ты хорошо питаешься?». Неважно, кто приходил и в каком состоянии – Дипа Ма с любовью к пришедшему тянулась. Как Зальбцерг, так и Голдстейн называют её «самым любящим человеком, которого я когда-либо встречал(а)».

Учитель IMS Мишель Макдональд-Смит считает встречу с Дипа Ма поворотным моментом в своей жизни. «В тот период, когда я её встретила», говорит Макдональд-Смит, «В основном существовали мужские модели для подражания – учителя-мужчины, будды-мужчины. Встреча с женщиной-домохозяйкой, которая жила со своей дочерью и внуком – и была просветленной, была чем-то более глубоким, чем я могу описать словами. Она воплощала то, чем глубоко желала быть я. Я как женщина-мирянка немедленно ощутила: «Если она на это способна, то способна и я».

Для мирян, которые преданы практике Дхармы, но вряд ли покинут дом, работу и семью, чтобы жить в храме или монастыре, Дипа Ма – явный пример того, что возможно. Даже имя, которым её называли, указывает на её образ просветленной мирянки. Родив в среднем возрасте долгожданного ребенка – дочь по имени Дипа – Нани Бала Баруа получила прозвище «Дипа Ма», что означает «мать Дипы». Слово «дипа» означает «свет» или «светоч [Дхармы]»; таким образом, имя «мать света» объединило две отличительные черты её жизни – дхарму и материнство.

Ранний этап жизни Дипа Ма следовал предсказуемому для деревенской девушки из Восточной Бенгалии сюжету. В возрасте двенадцати лет она вышла замуж за Раджани Ранджана Баруа – инженера, который был вдвое старше нее и через неделю после свадьбы уехал работать в Бирму. После двух одиноких лет, проведенных в доме свекров, её отправили в Рангун, к мужу. К великому разочарованию супругов, юная Дипа Ма не могла забеременеть; в дополнение к этому затруднению, пока она привыкала к своей новой жизни, умерла её мать. Хотя в конечном итоге её удалось понести, она потеряла двух детей в младенческом возрасте, а затем серьезно заболела сама. По ходу всех этих событий Раджани оставался терпеливым, любящим и мудрым. Пара усыновила брата Дипа Ма Биджоя, который был гораздо младше ее, и Раджани предложил своей горюющей жене каждого встречаемого человека воспринимать как собственного ребенка.

Дипа Ма вырастила своего младшего брата, родила Дипу и заботилась о муже. Тем не менее, когда ей было за сорок, а Биджой вырос и покинул дом, Раджани неожиданно скончался; Дипа Ма была опустошена. На протяжении нескольких лет она была прикована к постели, страдая от болезни сердца и гипертензии, едва способная позаботиться о себе и своей маленькой дочери и уверенная, что скоро умрет, если не найдет способа освободиться от бремени своего горя. Она решила научиться медитации – убежденная, что это единственный способ себя спасти. Вскоре ей приснился Будда, поющий следующие строфы из Дхаммапады:

Пиято джаяти соко,
пиято джаяти бхаям,
пиято виппамуттасса,
натри сок кто хаям.

Цепляние за дорогое приносит горе.
Цепляние за дорогое приносит страх.
Для того, кто полностью свободен от привязанности,
Нет горя или страха.

Пробудившись ото сна, Дипа Ма ощутила спокойную решимость полностью посвятить себя практике медитации. Она отдала всё, что оставалось после мужа, соседке,  попросила ту заботиться о дочери, и договорилась о поездке в Центр Медитации Капают в Рангуне, намереваясь провести там всю свою оставшуюся жизнь.

Рано утром в первый день пребывания в центре Дипа Ма получила комнату и базовые наставления – с указанием прийти в зал для медитации позже во второй половине дня. Пока она весь день сидела в медитации, сосредоточение её быстро становилось все глубже. Позже, по дороге в зал для медитации она внезапно поняла, что не может двигаться. Несколько минут она не могла даже поднять стопу, что её удивило. Наконец, она осознала, что её ногу зажала зубами – и не отпускает – собака. Что удивительно, за эти первые несколько часов практики её сосредоточение стало настолько глубоким, что она не ощутила боли. В конечном итоге какие-то монахи оттащили собаку, а Дипа Ма отправилась в больницу за прививками от бешенства, а потом вернулась домой, чтобы поправиться.

Когда она оказалась дома, полная горя дочь не позволила ей снова уйти. С присущими ей практичностью и изобретательностью Дипа Ма поняла, что её духовному странствию придется принять иную форму. Используя наставления, полученные по ходу короткого ретрита, она терпеливо медитировала дома, посвящая себя прилежной практике осознавания – мгновение за мгновением.

Через несколько лет Муниндра – друг семьи, живший неподалеку – пригласил Дипа Ма, которой тогда было пятьдесят три года, прийти в центр медитации, где он учился под руководством знаменитого учителя Махаси Саядава. К своему третьему дню пребывания в этом центре Дипа Ма погрузилась в гораздо более глубокое сосредоточение. Исчезла её потребность во сне, равно как и желание есть. В последующие дни она прошла по классическим фазам «продвижения прозрения», предшествующим просветлению. По достижении первой стадии её кровяное давление вернулось к норме, частое сердцебиение существенно замедлилось, а слабость, из-за которой она неспособна была взобраться по ступеням, сменилась здоровой бодростью. Как и предсказал в её сне Будда, горе, которое она так долго вынашивала, наконец исчезло.

Оставшуюся часть года Дипа Ма перемещалась между домом и центром медитации, где быстро продвигалась по последующим стадиям просветления (как описано в «Висуддхимагге», традиция тхеравады выделяет четыре такие стадии, каждая из которых производит в уме отличительные, узнаваемые изменения). Люди, которые её знали, были зачарованы её превращением из больной, разбитой горем женщины в спокойное, сильное, здоровое, лучезарное существо.

Вдохновленные этим превращением, друзья и члены семьи Дипа Ма, включая её дочь, присоединились к ней в центре медитации. Одной из первых туда прибыла сестра Дипа Ма Хема. Хотя у Хемы было восемь детей, пятеро из которых все еще жили дома, она почти год умудрялась выделять время на практику с сестрой. По ходу школьных каникул у двух пожилых матерей на двоих оказывалось ровно шестеро детей. Они жили вместе как одна семья, но следовали строгой ретритной дисциплине, практиковали безмолвие, избегали зрительного контакта и не ели после полудня.

В 1967 году бирманское правительство приказало всем иностранным подданным покинуть страну. Монахи заверили Дипа Ма, что она получит особое разрешение на то, чтобы остаться – невиданная честь для женщины и матери-одиночки, человека, по сути, без какого-либо положения в обществе. Тем не менее, хоть ей и хотелось остаться в Рангуне, Дипа Ма решила отправиться в Калькутту, где у её дочери было бы больше возможностей в социальной и образовательной сфере.

Их новые жилищные условия были скромными даже по меркам Калькутты: они жили в центре города в маленькой комнате над лавкой, занимавшейся полировкой метала. У них не было проточной воды; плиткой служила растапливаемая углем печка на полу, а туалет был общим с другой семьей. Дипа Ма спала на тонкой соломенной циновке.

Вскоре по Калькутте распространились новости о том, что из Бирмы приехала реализованная наставница по медитации. Женщины, пытавшиеся втиснуть духовную практику между бесконечными обязанностями по поддержанию домашнего хозяйства, в поисках наставлений приходили в квартиру Дипа Ма днем. Она соглашалась, давая личные учения, адаптированные к полной дел жизни – но без каких-либо уступок относительно занятости.

Длительная карьера в обучении домохозяев началась у Дипа Ма еще в Бирме. Одна из её первых учениц, Малати, была вдовой и матерью-одиночкой, заботившейся о шести маленьких детях. Дипа Ма разработала практики, которые Малати могла бы выполнять, не оставляя детей – например, направлять полное присутствие ума на ощущения от того, что ребенок кормится грудью. Как и надеялась Дипа Ма, практикуя осознанность при кормлении своего младенца, Малати достигла первой стадии просветления.

В Калькутте Дипа Ма снова и снова сталкивалась с аналогичными ситуациями. Судипти пыталась вести дела, при этом заботясь о психически больном сыне и матери-инвалиде. Дипа Ма дала ей наставления по практике випассаны, но Судипти настаивала на том, что не может найти время для медитации, потому что у нее так много семейных и деловых обязанностей. Дипа Ма сказала Судипти, что когда та замечает мысли о семье или бизнесе, то может просто думать их осознанно. «Люди никогда не решат все свои проблемы», учила она. «Единственный способ – привнести осознанность во всё, что претерпеваешь. А если можешь выполнять всего пять минут медитации в день, следует это делать».

По ходу первой их встречи Дипа Ма спросила Судипти, может ли та помедитировать 5 минут сразу, прямо на месте. «И вот, я посидела с ней пять минут», вспоминает Судипти. «А затем она все равно дала мне наставления по медитации – хоть я и сказала, что времени у меня нет. Каким-то образом я находила по пять минут в день и следовала её наставлениям; а на основе этих пяти минут ощутила огромное вдохновение. Мне удавалось находить все больше и больше времени на медитацию, и вскоре я медитировала по много часов каждый день, с наступлением ночи, иногда всю ночь, закончив работу. Я отыскала энергию и время, о наличии которых в себе и не подозревала».

Другой индийский ученик, Дипак, вспоминает, как Дипа Ма его дразнила: «А, ты  пришел из конторы; твой ум, должны быть, очень занят». Однако затем она строго велела ему изменять ум. «Я сказал ей, что работа в банке подразумевает много расчетов и что мой ум всегда неусидчив», говорит Дипак. «Было невозможно практиковать; я был слишком занят». Дипа Ма, однако, твердо настаивала, что «если ты занят, занятость и есть медитация; а если ведешь расчеты, знай, что ведешь расчеты. Медитация всегда возможна, в любое время. Если спешишь в офис, тебе следует осознавать спешку».

Практика домохозяев под руководством Дипа Ма могла требовать столько же, сколько и монашеская жизнь. Любящая, но строгая, Дипа Ма просила учеников следовать пяти обетам и спать только по пять часов за ночь, как делала и она сама. Ученики медитировали по несколько часов в день, отчитывались перед ней несколько раз в неделю, и, по её побуждению, выполняли самостоятельные ретриты. Джозеф Голдстейн вспоминает, как во время последней его встречи с Дипа Ма она сказала ему, что ему следует высидеть два дня – то есть не выполнить двухдневный ретрит, а сидеть два дня непрерывно. «Я стал смеяться, потому что это казалось далеко превосходившим мои способности; но она посмотрела на меня с глубоким состраданием и просто сказала: «Не ленись!».

Путь Дипа Ма не был привязан к конкретному месту, учителю, образу жизни или монашескому примеру. Мир был её монастырем; материнство и наставничество были её практикой. Она принимала семью и медитацию как одно целое – в сердце, которое упорно отказывалось проводить в жизни различия. «Она говорила мне: «Быть женой, быть матерью – вот какими были мои первые учителя», вспоминает Шэрон Крейдер, мать, которая училась у Дипа Ма. «Она научила меня тому, что всё, что мы делаем – являемся ли мы учителем, женой, матерью – всё это благородно. Все эти вещи равны».

Дипа Ма стала не только «святой покровительницей домохозяев», как её назвал один ученик, но и воплощением того, как быть практикой, а не выполнять практику. Для Дипа Ма практикой были просто присутствие, полная пробужденность – постоянно, в любой ситуации; она была живым примером того, что подлинная природа ума – это присутствие. Джозеф Голдстейн отмечал, что в случае с Дипа Ма не возникало чувство того, что кто-то пытается быть осознанным; была лишь осознанность, что осуществляла саму себя.

«Её ум не проводил различий», отмечает учитель медитации Жаклин Манделл. «Медитация, материнство и практика перетекали друг в друга без усилий. Они были одним и тем же. Они были одним целым. Не было особых мест для практики, особых обстоятельств, ничего особенного. Всё было дхаммой». Дипа Ма призывала своих учеников использовать каждое мгновение и делала упор на том, чтобы привносить осознанность в приготовление пищи, в то, чтобы гладить белье, говорить, или любые другие повседневные активности. Она часто говорила, что весь путь осознанности – это просто осознавание того, что ты делаешь. «Всегда знайте, что делаете», говорила она. «Невозможно отделить медитацию от жизни».

В то время как некоторые учителя наибольшее воздействие оказывают своими словами, в случае с Дипа Ма, говорит Манделл, дело было в «её естественном подвижном внимании: переходе от преподавания медитации к обязанностям матери, обязанностям бабушки, к тому, чтобы подавать чай. Простое присутствие: в её совершенной естественности всё казалось довольно обыденным». Хотя Дипа Ма была щедра в передаче наставлений, часто она хранила молчание или говорила лишь несколько простых слов; её ученики находили прибежище в её молчании и нерушимом покое, который её окружал.

К моменту смерти Дипа Ма в 1989 году у неё было несколько сотен учеников в Калькутте и большая группа западных последователей. Непрерывный поток посетителей стекался к её квартире с раннего утра до позднего вечера. Она никогда никому не отказывала. Когда дочь призывала её больше времени оставлять для себя, Дипа Ма отвечала: «Они голодны до дхаммы, так что пусть приходят».

Дипа Ма помнят не только за её непрерывную осознанность и прямые наставления, но и за передачу дхармы посредством благословений. С момента пробуждения каждым утром она благословляла все, с чем соприкасалась, включая животных и даже неодушевленные объекты. Она благословляла каждого человека, которого встречала, с ног до головы, дуя на него, декламируя строфы и поглаживая волосы. Её ученики вспоминают, что купались в любви – возникало чувство настолько мощное и глубокое, что им не хотелось, чтобы оно когда-либо кончалось. Один из учеников Дипа Ма, Сандип Муцудди, до сих пор носит её фотографию в кармане своей рубашки над сердцем. Несколько раз в день он достает фотографию, чтобы она помогла ему вспомнить уроки Дипа Ма и выразить ей почтение. Он делает это каждый день с тех пор, как она умерла.

Практикующим-мирянам часто кажется, что они разрываются между духовной практикой и требованиями семьи, друзей и общественной жизни. Мы знаем, что наши снова и снова возникающие дилеммы не разрешить, разделяя части нашей жизни и противопоставляя одну часть другой – и всё же в то мгновение, когда дилемма возникает, легко теряемся. Возможно, образ Дипа Ма может жить в наших сердцах как напоминание о том, что нам нет нужды выбирать. Каждую дилемму можно принять как дар, который побуждает нас снова, снова и снова находить срединный путь, в котором ничто не оказывается за бортом нашего сострадания; и, возможно, сам процесс открытия навстречу таким испытаниям породит форму семейной практики, отражающую то, как дхармой можно жить в наше конкретное время и в наших просторах.

Также см. Пробуждая уверенность в нашей способности испытывать любящую доброту: благословения Дипа Ма


Эми Шмидт – резидентный учитель в Обществе Медитации Прозрения и автор книги «По колено в благодати: необычайная жизнь и учения Дипа Ма» (опубликовано Present Perfect Books). Сара Дженкинс – автор книги «По эту сторону нирваны: мемуары духовно-проблемной буддистки» (Fair Winds Press). Эта статья была первоначального опубликована в журнале Buddhadharma в марте 2003 года.

Англоязычный источник: Mother of Light | Lion’s Roar

Перевод с английского – Лобсанг Тенпа.